Черные лебеди светлого будущего

Ты такой умный, как моя жена потом...

Поговорка

Сейчас очень модно рассказывать о футуристических визиях, в которых благоденствие уже за углом, осталось поднапрячься, сделать пару шагов и долгожданное постиндустриальное завтра отвалит столько счастья, что обиженным не уйдет никто. Я не настолько оптимист и сомневаюсь в возможностях гармоничной интеграции нашего колхоза в мир нового порядка.
Нассим Талеб сформулировал теорию, которая ставит под сомнение способность человечества прогнозировать собственное будущее, и в которой некоторые знаковые события, коренным образом меняющие ход развития социума, получают рациональное осмысление уже после наступления в значительной ретроспективе. Попытки прогнозировать развитие до наступления таких событий подвержены ряду ошибок - эмоциональной оценки ситуации, стремлению применять положения теории игр к реальной жизни, в которой не все факторы просчитываются математически, вере в то, что все события являются логическим развитием ситуаций прошлого в будущее. Эти факторы, несомненно, тоже действуют, но часто системы, внешне имеющие сходный уровень развития, настолько качественно различны, что в определенных точках расходятся и более не могут развиваться, подчиняясь одной и той же логике.

Развал Советского Союза одно из таких событий, которое породило массу оптимистических прогнозов и неоправдавшихся надежд. 
"Империя зла" рухнула, вызвав горбиманию на Западе и создав, казалось, все предпосылки для интеграции в мировой рынок новых территорий с огромным потенциалом. Парад суверенитетов создал условия для более гибкого управления этим процессом. Почему же в итоге происходит явный откат к моделям времен холодной войны и возможность интеграции постсоветского пространства в западную цивилизацию становится призрачной?
Я думаю, что стереотипы социального сознания намного более инертная вещь, чем это себе представляют оптимисты, предполагающие что жить по-новому это лишь проблема "осознанного выбора" каждого. Осознанный выбор и набор ценностей это личностная проблема, которая решается достаточно легко, достаточно лишь предложить более привлекательную перспективу. Так фантомные боли мечты о коммунизме были легко вытеснены мечтами о "свободной рыночной экономике". Также свободно мечты о "национальной самобытности" сменяются мечтами об "интеграции в постиндустриальный социум". Мало кто может аргументировано объяснить что это такое, но внешняя атрибутика и "уровень жизни" здесь являются определяющими и оперируют чаще всего ими.

Основная проблема не в целях, а в средствах, которыми они достигаются. Это и есть качество мышления - "железо", на которое новый софт не всегда устанавливается без проблем и, даже установившись, не всегда будет работать.
Любое общество подвержено сегрегации по тому или иному принципу. В каждом варианте выделяются элиты и "массы". Это естественный процесс - выделение класса управленцев экономически оправдано, невозможно все решения принимать на "майданах" и прочих всенародных форумах. Поэтому идеологи "народного самоуправления" сознательно подменяют понятия. Если допустить, что они действительно верят в непосредственное народное управление, то это уже умственная неполноценность.
В сегрегированном обществе возникают проблемы принципов отношений как между элитами и массами, так и внутри этих формаций. Отношения в массе не очень интересны, отношения между массами и элитами намного познавательнее, но это тема для другого разговора. В данном случае важно понимание того, как формируются отношения внутри элиты и как принципы этих отношений влияют на возможность интеграции разных формаций.

Путь в элиту определяется прежде всего степенью субъектности, никакие социальные лифты не создадут новую элиту, если пользователь не способен к осознанному управлению рисками. Здесь риск экономическая категория, которая проявляется в проектном мышлении и договороспособности, а не готовность "пострадать" за "будущие выгоды", которые воспринимаются чисто эмоционально. 
Основа отношений в обществе, которое перерастает из индустриального в постиндустриальное, заложена бюргерской моралью и свободными сословиями. А теперь задумаемся: уже в Magna Carta регулировались вопросы имущественного характера и возможности свободно распоряжаться выгодами экономического плана. Откуда такие навыки могли взяться в постсоветском периоде? Я не рассматриваю цеховиков и прочих подпольных экономических гениев - это совсем другая модель построения отношений с властью.
В советской системе отношения внутри элиты, которая была безальтернативной партийной номенклатурой, тоже не были связаны поиском компромиссов и союзов, основанных на частном экономическом ресурсе, который более адекватно отражает уровень игроков. Создание политических блоков определяло доступ к власти и сразу ко всему "общему" бюджету, которым можно было распоряжаться, выстраивая любые модели экономических отношений в ручном режиме. Переигрывать эти комбинации можно было гораздо легче, чем в случае с консолидацией на основах частных экономических выгод, которые бы определял для себя широкий круг участников, формирующий элиты по представительскому принципу. 
Отношения с массами советские элиты тоже строили не на принципах договора и компромисса, а способом послабления и натягивания вожжей. Поэтому ни период нэпа, ни "либерализация" 90-00х годов принципиально новую модель общественного сознания не создали. В этом смысле отставание от общества, которое переходит к постиндустриальной модели, определяется не десятилетиями, а веками.
Перестройка горбачевского периода могла быть более органичной, если бы она состоялась по китайской модели, но интегрироваться с ней в Европу было бы так же сложно, как и с существующим миксом. Хотя это даже и не микс по существу - мы имеем все ту же номенклатурную модель управления, в которой власть не ищет оптимальных путей для социально-экономического развития всего общества. Сформировавшийся клан элит не представляет ничьих интересов, кроме собственных. Отношения в нем стали более "экономическими", но только в плане объединения финансовых возможностей для зомбирования масс и легализации у власти тех или иных временных союзов олигархов. Говорить о какой-либо идеологии, которая отражает интересы страт в таком обществе, не имеет смысла - массы несубъектны и недоговороспособны. Также недоговороспособны и эти псевдоэлиты в понимании элит западной демократии. Договора с ними рискованы и стоимость этих рисков делает экономическое партнерство очень проблемным.
Отсутствие договороспособности в массах исключает и интеграцию в мировое сообщество, которое вступает в постиндустриальную фазу развития. Такое общество не может допустить полноправного членства структуры, где отдельные личности легко подчиняются влиянию "национальных элит" в стадных моделях управления, особенно если такие "элиты" маргинализированы и принимают ценности постиндустриального мира только на словах, для получения тактических выгод. Алгоритм "украл, выпил, в тюрьму" от алгоритма "украл, отмыл, эмигрировал" отличается только суммами и близостью к формальной власти. Но это не значит, что такие "капиталисты" в мире либеральных ценностей будут рассматриваться в качестве равноправных партнеров.

Вряд ли будет создан очередной железный занавес и прекращен диалог между обществами разных формаций. Каких-либо значительных сложностей на уровне личностей может не возникать - ведь идеология постиндустриального общества как раз и подразумевает приоритетность личных качеств над формальными, которые устанавливает любая надличностная структура. Оценка будет производиться по совокупности данных, которые позволят легко ассимилироваться в новой формации. Но суверенные территории, различные статусы, которые устанавливаются государственными органами старых формаций, несомненно будут дискриминироваться. До момента изменения социального сознания на общем уровне, которое проявится в реальном реформировании государства и его социальной политики, такие территории будут рассматриваться скорее всего в ресурсном плане и полноценного партнерства с ними не возникнет. 
Поэтому негодование, что например США не вмешивается в конфликт России с Украиной напрямую и не поддерживает более категорично своего "стратегического партнера", скажем прямо неуместно. Качественно реализуемые на этом пространстве суверенные государственные принципы отличаются незначительно, поэтому никакого "цивилизационного конфликта" нет - есть проблемы индейцев, которые шерифа волнуют постольку, поскольку они создают реальные проблемы в отношениях с игроками более высокого уровня.

Рассматривать страны "западной демократии" или северо-атлантического блока, как единое целое, в этом переходном периоде тоже нельзя. Фундаментом нового общества скорее всего станут не государства, а корпорации и ассоциации предпринимателей в самых разных областях. Национальные государства в этом процессе будут выстраивать новые отношения с субъектами, которые формулируют собственные требования. Насколько этот процесс будет гармоничным зависит от многих факторов. 
Новые наднациональные структуры будут определять свои правила на собственных создаваемых виртуальных полях для участников, которые вошли в эти структуры. Подводить эти отношения под национальные юрисдикции можно будет весьма ограничено. С принципами либеральной экономики, если национальные государства их будут придерживаться, такие новые формы взаимоотношений конфликтовать не будут. Как на них будут реагировать государства с элитами, выросшими из номенклатур подобных советской, прогнозировать сложно. Но эта проблема будет все более актуальной и валовый продукт новой экономики будет расти опережающими темпами в силу ее большей эффективности. Причем такой тренд характерен для сфер влияния государств абсолютно противоположных по своим коренным принципам - США и Китая, которые вероятно и будут центрами поляризации в скором будущем.
Как совместить личные экономические интересы не только с выбором модели, в которой их легче реализовать, но и с местом физического проживания, где экономические свободы могут быть реализованы в полной мере - эта проблема вскоре будет актуальной для каждого. Гражданство или национальная принадлежность в этой ситуации скорее будут факультативными факторами, чем основными.

Medice, cura te ipsum!

Проблема "борьбы со злом", в любых его формах, не так проста, как она рисуется "революционерам" и "реформаторам", которые призывают или к непримиримой борьбе, например с "антинародным режимом", или к планомерному его "исправлению", с созданием в нем "областей без коррупции".

Любая система отношений это комплекс диалектических противоречий, которые развиваются "от противного", черпая в них потенциал для собственного развития. В этом смысле "борьба со злом" помогает ему поддерживать форму, а иногда и создает его новые формы, продляя существование такой системы. Это достаточно хорошо видно на опыте реализации программ всяких "оппозиций", как в России, так и в Украине. Процесс искоренения криминально-номенклатурных "элит" не завершился ни там, ни здесь. Эти элиты и определяют "принципы власти", которые, в свою очередь, создают систему общественных отношений.

Даже "непримиримая" оппозиция в такой системе поддерживает существующий режим, а не разрушает. Попытки играть на уровне государственных функций, не имея легального статуса, создают действующей власти широкие возможности для маневра - экономить средства, там, где проблемы решают "энтузиасты", и отмахиваться от их обвинений, говоря о любых успехах от имени власти, к которой, естественно, "энтузиасты" не принадлежат. 

Поскольку стабильность это то, что питает страх потерять хоть какую-то опору сегодня, возникает масса пропагандистских возможностей выгодно позиционировать себя на фоне "революционеров". Революционеры сами не могут предложить вменяемого комплексного плана, который бы воспринимался, как реальный. У них часто отсутствует команда людей, способных не теоретически "отвечать за нацию", но готовых отвечать и организовать конкретные области общественной жизни.

Различные варианты "умеренных", от "сделай сам", до "требовательных", кроме "белого шума" ничего не генерируют, и принципиально измениться нынешнюю власть не заставят никогда. Написание петиций, проведение митингов и обсуждений, имитация каких-то самоорганизованных структур, которые призваны "влиять на власть", в наших обстоятельствах существуют исключительно в модели "собаки лают, а караван идет".

Все эти инструменты хорошо работают в здоровом социуме, являясь способом обратной связи для корректировки программы развития и устранения причин тренда, вызвавшего негативную реакцию. Власть в нездоровом социуме использует негативную реакцию для создания очередной иллюзорной формы, которая к реальным экономическим и политическим причинам применяется только как инструмент пропаганды, не меняя сам тренд.

Нужно понимать, что реформировать систему можно только до определенного процента ее "порчи". После прохождения некоторой точки невозврата, никакие реформы, с сохранением у власти даже части прошлых политических команд, уже невозможны. Это не значит, что нельзя использовать отдельных специалистов, которые работают в старой властной структуре - им только нельзя доверять самим определять идеологию развития и формировать собственные команды. Но, подчинив их новым правилам, можно использовать их работу для создания реальных благ.

Эту проблему можно сравнить с проблемой тушения пожара в деревянном доме. Если не удается потушить его в самом начале решительными действиями, то в дальнейшем даже огромные усилия приводят к убыткам даже в случае успеха. Потушенный пожар оставит дом в состоянии непригодном для проживания. Строить новый все равно придется, но к затратам на строительство добавятся немалые затраты на демонтаж и вывоз того, что не догорело.

В отличие от реального пожара, в обществе можно начинать новое строительство не дожидаясь окончания пожара. Понятие "исцеления" включает в себя не только смысл здоровья, но и смысл цельности. 

Неучастие в тех делах, которые не можешь контролировать ответственно, не исключает возможности создания собственных уровней компетенции. Это полезно во всех отношениях. Во-первых, не нужно марать себя причастностью к решениям, в которых приходится идти на многие компромиссы. Во-вторых, имеющиеся средства и возможности лучше использовать для достижения реальных результатов, которые будут иметь локальную, но ценность, вместо глобальных благих перспектив в неопределенном будущем, за которое конкретные "целители"  сами не отвечают. И, наконец, создание реального ценного продукта само по себе будет говорить о возможностях новых элит и их способностях к управлению. Если они создают реальные ценности без использования ресурсов государства, то, тем более, смогут сделать больше полезного получив этот ресурс и распространив свою модель на общество вцелом.

В армянском фольклоре есть история о человеке, хваставшемся, что на земле Арцаха он прыгнул на двадцать гязов. Ему сказали:

- Вот тебе гяз, вот тебе земля - прыгни хоть на десять.

Система мер есть - это чувство реальных изменений к лучшему. Свою землю для первого прыжка каждый тоже имеет. Поэтому не стоит читать лекции и проводить семинары по прыжкам, не нужно участвовать в команде "профессиональных прыгунов" в качестве массажиста, нужно прыгать самому в своей команде. Болельщики и спонсоры появятся при растущих результатах и быстро определятся, кого нужно поддерживать - "профессионалов" или "любителей". 

Недеяние должно быть активным - принципиальное несогласие с политикой определенной власти исключает участие в ней. Собственная политика вырастает из экономики. Никто не мешает, отдавая кесарю кесарево, делать это разумно, и, вместо совместных идолослужений, заняться обустройством своей жизни с полной ответственностью за нее, без попыток переложить ответственность на тех, кого для управленческой роли нужно исправлять, без всякой надежды на успех.

Завтра жить лучше, чем сегодня

Как заставить себя что-то делать?

Да никак - оставайтесь в жопе.

А. Троицкий

Как профессиональный игрок в похер, могу ответственно заявить, что прокрастинация существенно отличается от лени. 

Я принципиально не понимаю трудолюбивых людей - которые любят труд, а не его результат. Многие возразят, что иногда увлекает и приносит удовольствие "сам процесс", но это поверхностное суждение  - удовольствие приносят промежуточные результаты, только кто-то их осознает, а кто-то нет. Вне зависимости от осознания, принцип удовольствия создает систему привычных подкреплений - в этом человек мало отличается от павловских собак, и бурная деятельность может принимать весьма причудливые формы.

Лень можно уверенно назвать одним из основных движителей прогресса. Просветленные лентяи или стремятся получить максимальные выгоды при минимуме совершенных движений, или находят выгоду в том, чтобы поменьше шевелится, и от этого получают удовольствие - если видят, что цель будет достигнута в естественном развитии обстоятельств. С прокрастинаторами не так. Стресса у них намного больше, и постоянного движения тоже. Цели есть, но для них это та самая морковка, которой управляют трудолюбивыми осликами. При этом сами эту морковку они вывешивают впереди далеко не всегда.

Стремление жить завтра, лучше чем сегодня, в правильном понимании вещь очень неплохая. Но здесь должно быть выдержано существенное условие - ты и сегодня живешь хорошо, при этом ничто не предвещает того, что завтра жизнь ухудшится. Но если субъект плохо жил вчера, сегодня живет еще хуже и продолжает имитацию "проекта пути в светлое завтра" теми же средствами, что и вчера, то это прокрастинация соединенная с другим распространенным недугом - слабоумием. Почему я не говорю "слабоволием"? Ответ прост - воля у них железная, свернуть с выбранного пути не заставит практически ничто, разве что лоботомия. Но, даже такой кардинальный метод проблему не решит, только уменьшит суету пациента. Поэтому гордыня худший из грехов, прежде всего в своей иррациональности, особенно если ограниченность мешает понять факт собственной ограниченности.

Всем известна модель 5 стадий принятия неизбежного, прокрастинаторы обычно зависают на третьей стадии "торга", не желая скатываться в депрессию. Но это псевдорационализирование мешает прийти к фазе принятия и, как говорится в другой известной формуле, слезть с дохлой лошади. Одним из способов такого "осознанного" пути в светлое завтра является "стратегическое планирование". 

Человек обладает достаточно мощным мыслительным аппаратом, который, казалось бы, обеспечивает надежную обратную связь. Префронтальная кора занята абстрактными процессами дихотомии/синтеза и составлением планов, лимбическая структура работает в осознании опыта - насколько этот план оказался хорош в реальности. Но многие научились обходить защиту от дурака и конструировать такую реальность в отдаленном будущем, которую лимбическая система путает с настоящей и удовольствие от собственной гениальности не ограничивается даже реальными проблемами, интерпретирующимися как "неизбежные трудности", которые просто нужно переждать (игнорировать) - ведь скоро все будет просто замечательно, план ведь гениальный.

Прокрастинация является органичным продолжением такой стратегии. Принимать реальные решения и что-то делать, значит перейти к той области, где "100% работающий план", вместо "успешно решенных" виртуальных рисков, столкнется с реальными моделями развития ситуаций. "Менеджмент рисков" это не путь победителя - здесь важно правильно оценивать события, даже если они тебе не нравятся. Только так можно научиться правильно использовать принципы обратной связи.
Как говорил дедушка Сунь цзы, "Победу знать можно, сделать же ее нельзя". Запутанно, но очень верно - знает человек только то, что уже произошло, и здесь важно то, насколько он адекватно делает выводы о развитии событий, но это уже умственное "делание" и гарантий, что выводы были правильными нет. "Заведомо правильные" выводы могут быть только в области, где все, что "сделано" иллюзорно - без перехода к практике.

В ситуации, когда находишься в структуре, которая развивается от плохого к худшему, и ты не можешь оказать существенного влияния на изменение хода событий, оставаться пассивным нельзя. Здесь уверенность в завтрашнем дне должна пониматься однозначно. Я имею в виду "общенациональные" масштабы, где "гениальные управленцы" ведут свою собственную игру. Пока о качестве "элит", что в России, что в Украине мнение у меня сложилось вполне определенное и поводов к его изменению нет. Здесь эти самые "элиты" умело сужают возможности выбора к дилемме - раскачивать лодку или нет. Дилеммы изначально предполагают возможность манипуляций, но, даже если вы из патриотизма или той же лени, все таки решите лодку не раскачивать, то, независимо от своего текущего благосостояния, столкнетесь с вилкой Мортона, если конечно не принадлежите к верхнему слою "элит".

Раскачивать лодку тоже особого смысла нет - если у вас не построена шлюпка, которая до поры стоит на лодке.  Это и есть стратегия управления рисками. Поэтому строительство шлюпки в таких обстоятельствах более рациональное решение, чем стремление дорваться до штурвала лодки, что неизбежно приведет к сильной качке.
Выпиливать ли из бортов большой лодки запчасти  (не участвовать в субботниках по латанию пробоин), это вопрос философский. Поверьте, команда, которая управляет лодкой, несмотря на смены капитана и старпома, свои шлюпки уже давно построила и не прекращает заниматься их тюнингом. Проблема пробоин с этим тесно связана.

Теперь о тактике управления рисками. Это и есть проблема - участвовать в строительстве шлюпки самосоятельно, кооперируясь с другими пассажирами Титаника, или надеяться, что за стахановский труд тебя обеспечат спасательным жилетом или даже назначат капитаном? Я сделал выбор в пользу первого варианта - жилетов на всех как правило не хватает, да и далеко на нем не уплывешь. А перспектива карьерного роста до капитана в привилегией уйти последним с тонущего корабля весьма сомнительна.
Есть еще один аспект - если перестать заделывать бреши в бортах, которые возникают "неожиданно" в суматохе деятельности команды управленцев, пластырями из говна, собираемого в гражданских инициативах и новых поборах, то возможно у команды проснется инстинкт самосохранения и спасение общей лодки станет действительно общим делом. Но для спокойствия шлюпку все таки лучше иметь.
Поэтому оценка рисков на настоящем этапе сводится всего лишь к преодолению прокрастинации, но без скатывания в идеализм. Спасение утопающих сегодня дело рук самих утопающих - у профессиональных спасателей цели иные.

Страх и социализация

Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую. Человечество постоянно с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов.

Г. Лебон "Психология народов и масс"

Экономическое поведение или экономическое сознание исследуется сейчас достаточно широко. Но самым важным моментом для понимания его механизмов является тот факт, что развитие этой формы сознания вне общества невозможно.

Казалось бы, чем сложнее общество и больше людей вовлечено в систему экономических связей, тем больше усилий должен прилагать каждый для осознания степени выгодности тех или иных действий, направленных на получение экономических выгод во взаимодействии, и формирование алгоритмов будет все более сложным. Но в реальных отношениях ситуация складывается по другим законам. 

В больших сообществах действуют статистические законы и каждое индивидуальное сознание в такой системе в принятии решений больше подвержено влиянию статистических ошибок, чем действительно осознанному выбору.

В подавляющем большинстве случаев экономическое поведение складывается стихийно и в формировании устойчивых алгоритмов большее влияние оказывают факторы эмоциональной вовлеченности. Это известная модель циркулярной реакции, характерная для всех видов стихийного поведения.

Почему экономическое поведение так подвержено конформистскому началу? Потому, что в его основе лежит управление рисками. По своему смыслу оно не может быть оторванным от социума - если предположить, что какой-то отдельный человек, в силу своих индивидуальных качеств, изобретает продукт огромной ценности, но эта ценность (будучи даже объективной и значимой) не признается таковой другими членами общества, то реализовать себя в экономических отношениях такому изобретателю не удастся. Проще говоря, маржинальность, уровень рисков, спрос на определенный товар на рынке зависят от качества связей участников рынка больше, чем от "объективных" качеств товара, которые в такой системе реализуются только путем субъективации - человек склонен исключать из зоны своих интересов то, что не имеет "статистики полезности".

Однако "статистика полезности" преимущественно формируется по негативной модели - сначала отсутствие вреда, затем уровень пользы. Почему страх лежит в основе формирования экономического поведения понятно - это опыт, который закреплен на уровне инстинктов. Концентрируясь на преодолении трудностей человек совершенствует тактические навыки - учится находить выход из сложных ситуаций. Не попадать в такие ситуации позволяет стратегическое мышление, но отсутствие практики преодоления не создает и момента концентрации на алгоритмах, которые не создали событие. Это известный постулат распределения Паретто, который однако не стоит понимать слишком буквально, поскольку найти "те самые 20 процентов" можно только в связи с оставшимися 80. 

Проблема в другом - необходимо понимать, что не существует идеальных вечных алгоритмов, подтвержденных практикой. Любой алгоритм, во-первых, начинает формироваться уже не из идеальных предпосылок и, во-вторых, реализуясь, он изменяет среду в которой осуществляется,  исчерпывая свой потенциал, обусловленный исходной ситуацией. Поэтому то, что в каком-то времени было признано, как чудесное средство, и признание этого факта создало собственный рынок, на этом же рынке порождает растущую волну конкуренции, которая в развитии постепенно сводит полезность к нулю. Это мы сейчас наблюдаем массово - когда многие "методы достижения успеха", о которых рассказывают "бизнес-тренеры", уже не приносят доход никому, кроме бизнес-тренеров. 
Рецепт "повторяйте эти простые действия и будет вам счастье" работает, но потенциал простых действий исчерпывается и нужно переходить к другим действиям, которые не обязательно должны быть сложными, но образующими новый расширенно самовоспроизводящийся алгоритм.

Управление рисками в сопоставлении с ожидаемой выгодой вполне описывается моделью ошибок первого и второго рода, а поскольку эти ошибки взаимно-симметричны, то на сопоставление параметров риски/выгоды большое влияние оказывает опыт, который в экономике больше ассоциирован с доходом от той или иной деятельности. При этом важную роль играет еще одна статистическая закономерность - систематическая ошибка выжившего. Под влиянием "бизнес-тренеров" и коучей тиражируются методы, которые некоторое время работают, но сказать определенно, что это следствие их объективной ценности нельзя. 
Компания работает "стандартно", значит ей можно доверять (или наоборот) - все зависит от накопленного социального опыта и алгоритмов ожиданий. Но рост стандартных предложений приводит к потере доходности и в итоге факт, что продажа "Гербалайфа" не приносит дохода, на практике могут проверить все оставшиеся на этом рынке продавцы. 

Вовремя выйти из модели, в которой обозначился тренд к упадку - что может быть проще? Все коучи любят рассказывать, как важно вовремя слезть с дохлой лошади. Но, как правило, разговоров об этом гораздо больше, чем реальных действий. Почему так? Это страх, который сложно преодолеть рационально. "Рациональное преодоление" часто и проявляется в "стратегическом планировании", мнимом конечно, поскольку нет работающей системы обратной связи, в отсутствии даже первого небольшого шага по новому пути.
Неумение определять границы допустимого риска в новых проектах не устраняет однако риск в общем проекте "Перспективное благополучие", поскольку иллюзия безопасности связывается с бездействием. Но такое бездействие является действием в форме выбора поведения, которое привязывает игрока к системе, которая исчерпала себя и разрушается. Риски здесь максимальны. Конечно, и в разрушающейся системе есть игроки, которые могут извлекать из нее выгоды, а для сохранения формы игры им нужны статисты, для которых они будут поддерживать видимость перспектив улучшения ситуации. 
Общее правило несложное - открытая система с максимально доступной экономической ситуацией, большим количеством альтернативных проектов, которые легко разбиваются на этапы и дают проверяемый результат, обеспечивая гибкость и обратную связь действия/доходность, риски минимизирует. 
Если информация отсутствует, труднодоступна или не может быть проверена, ведущие игроки декларируют "длинные" проекты с огромным выигрышем только при завершении и необходимо следовать только их рекомендациям или даже приказам, то  - сами понимаете. В очень редких случаях такие лидеры реформируют старую структуру, чаще речь идет об ускоренной амортизации.

Страх легче преодолевается в толпе, и "энтузиазм" в таком социуме не кончается долго. Более того, надежды на то, что холодильник победит телевизор, или объективные данные уменьшения выгод изменят положение элит и масс в такой структуре, напрасны. "Рациональное" объяснение "временных трудностей" опирается на очень мощные алгоритмы страха личного выбора и "удобства" конформизма. Поэтому личная несостоятельность в такой среде легко инвертируется в чувство "избранности" в "серой массе" и надеждой найти в ней и свою лидерскую функцию лишенную реальной ответственности. 
И форма "мы" и форма "я" не однозначны и зависят от структуры высшего порядка - правил среды, в закономерностях, которые каждым могут использоваться предсказуемо.

Все, что нас не убивает, делает сильнее. Как научиться определять меру риска/доходности и самому выбирать пути достижения выгод в открытой информационной среде? Как использовать методы анализа, а не "привлечения" денежного потока? Как управлять имеющимися ресурсами, не омертвляя их, и научиться объединять ресурсы в совместных проектах? Как принимать осознанные решения в среде, насыщенной пропагандой?

Вебинары для участников и свободное обсуждение в группе проекта Другой путь
 

.