Дым отечества

Совместное исполнение этой песни привело животных в дикое возбуждение. И едва только майор дошел до последних слов, они сразу же начали петь ее снова. Даже самые тупые из присутствующих уже уловили мотив и несколько слов, а что же касается самых умных, таких, как свиньи и собаки, то уже через пару минут песня как бы рвалась из глубин их сердец.

Дж. Оруэлл "Скотный двор"

Сегодня мы снова порассуждаем о патриотизме - что это такое, почему он возникает и какая от него польза.

Многочисленные эмоциональные определения к пониманию этого феномена не приближают, скорее все запутывают и создают почву для манипуляций. "Любовь к родной земле", если вдуматься, это скорее что-то близкое к сексуальным извращениям, чем к основам социализации. Общность в таком процессе конечно может возникнуть, но говорить здесь об осознанной ответственности вряд ли имеет смысл.

Для понимания сущности патриотизма полезно определить, чем он является - целью или средством. Хотя, даже когда патриотизм является целью - достижения состояния "единства в массе", то эта цель все равно является промежуточной. Истинной целью будет "чувство гордости и глубокого удовлетворения", которое возникает из перерастания "я", которое не могло реализоваться самостоятельно, в заметное "мы" с иллюзорной субъектностью.

Более продуктивным будет понимание патриотизма как стремления сохранить существующую систему связей, которые позволяют реализоваться индивидуальной свободе каждого более продуктивно, и в целом образовать структуру, потенциал которой многократно выше суммы отдельных возможностей каждого. 

Такая структура невозможна без иерархии - кто-то должен заниматься именно связями, что подразумевает отвлечение ресурса, который мог быть использован для личных нужд. В этом смысле для кого-то патриотизм будет готовностью обеспечивать систему общих связей и занятых в ней, инвестируя в нее сегодняшние собственные средства, с возможностью получения в будущем большего дохода, в том числе и не выделенного в индивидуальной доле. Для другого патриотизм это средство для создания системы с помощью которой можно паразитировать на участниках, получая сверхдоходы от инвестиций в нее, если такие инвестиции были вообще. Для того, кто не хочет задумываться над этой проблемой, это способ сублимировать экономическую несостоятельность в "ценности иного рода", что тоже является выбором.

Вряд ли стоит оспаривать, что экономика первична и для политики, и для социальных связей. Конечно, политика, как и изменение социальных ролей, влияют на экономику, но от этого они не становятся первичными. Первичным есть желание каждого жить лучше - самостоятельно, в семье, в обществе, а это требует материальных ресурсов. "Высшие мотивы", которые псевдопатриотизм культивирует для объяснения состояния текущей нищеты, в конечном итоге тоже материальны, но виртуально - "вот тогда и заживем!" То, что уже сложились огромные массы народа, готового жить в перманентном будущем, достижением можно назвать с очень большими оговорками. В силу этого рациональный патриотизм подразумевает субъектность в экономике.

Может ли раб или пролетарий быть патриотом? Конечно, но с оговорками. Такой патриотизм основан на страхе перед тем, что новый хозяин будет хуже настоящего, или групповым стремлением уйти от худшего хозяина к лучшему. Можно выделить еще и патриотизм вассалов. Он уже более осознан, но это тоже не свобода договора и не определение социальной роли личными качествами в позитивном смысле.

Субъектность таких патриотов очень ограничена, хотя внешне это может не проявляться. Это не определяется даже количеством материальных благ в собственности в каждый текущий момент. Главный вопрос это участие в создании правил игры обязательных для всех участников. Если кто-то лично или ограниченное число лиц могут произвольно менять эти правила, то и свобода и патриотизм становятся эфемерными.

Теперь о политике "сделай сам" и "осознанности", как части патриотизма. Насколько благие намерения влияют на существующую уже систему иерархий? Реформируется ли государство "само собой", когда локальные изменения автоматически явят в какой-то момент качественное изменение всей структуры причем без кризиса?

Есть распространенное мнение, что если "громады" сознательных граждан повсеместно будут совершать местные правильные поступки, то в сумме получится реформированное государство. Однако здесь арифметика не работает. Есть структуры разного ранга и, как говорил товарищ Иисус - не может стать ученик выше учителя своего. Попытка решить наши проблемы через местное самоуправление это как надежда на то, что юденраты создадут в Рейхе еврейскую автономию, которая в дальнейшем распространит правильные принципы на весь Рейх.

Спору нет, локальные изменения и самоорганизация могут привести к росту эффективности - опять же локально. Но господствующая структура, даже если она не изымает этот прирост в свою пользу постоянно, может сделать это в любой момент. Такое "благоденствие эффективных" существует в неопределенности для участников этих коллективов. Здесь нет свободы договора по вертикали. Договорные отношения формально существуют до тех пор, пока такая (или такие) эффективная структура не представляет угрозы для существования старой элиты. Старая элита может позволить и существование социальных лифтов для "эффективных менеджеров", но она никогда добровольно не примет новую идеологию - зачем снижать собственную имеющуюся маржу? Скорее "эффективные менеджеры" выйдут на новый уровень жизни, сохраняя параллельно влияние в среде из которой они выросли и аргументы для "товарищей по классу" они будут подбирать все более и более упирая на "патриотизм" или "целесообразность". Хотя в отношении целесообразности тоже можно лукавить - тактические и стратегические цели далеко не всегда одно и то же, но в разное время.

В силу вышеизложенного патриотизм может быть самым разнообразным. Я даже не утверждаю, что одна его форма лучше другой. "Лучше" тоже понятие относительное и каждая форма проявления социальных связей соответствует степени зрелости социума, личностей его составляющих и их готовности менять дискурс. Другое дело "принуждение к патриотизму", причем это не всегда вопрос законности. Мораль и закон могут конфликтовать, могут развивать друг друга, но нравственность всегда только рядом и это то самое понимание свободы, которое дает каждому бесценный жизненный опыт и в конечном итоге обеспечивает эволюцию человека социального - прямо или от противного.

Коррупция,

о которой можно только мечтать.

- Видишь суслика?

- Нет.

- И я не вижу. А он есть!

- Понял...

(с)

Борьба с коррупцией, которая у нас идет по всем фронтам уже четверть века, по последним данным разведки (с) не может закончиться перемогой никогда. Нельзя победить то, что у нас не существует в том виде, как это преподносится пропагандой.

Чтобы понять отличие коррупции от того явления, с которым якобы борются у нас, нужно разобраться с понятием нации. Основная задача нации воспроизводить общую для всех граждан политическую идентичность, которая одновременно и производится и распространяется из (на) социально-экономические и культурные отношения, создавая единство общества в достижении определенных целей.

Для достижения целей важно правильно определить задачи и методы, которыми они будут решаться. Это проблема элит, которые в зрелом социуме являются не столько пассионариями, сколько наиболее адекватными представителями интересов определенных страт. Элита может быть и "народной", но "народ" в этом смысле лишается субъектности, что характерно в основном для фашистского государства или тоталитарного. Представляя интересы страт, прежде всего социально-экономические, такие элиты с одной стороны должны быть договороспособны между собой, с другой они ищут опору в среде тех, кто не обладая предприимчивостью и инициативой, ждет готовых благ от государства.

Легитимизировавшись в политической власти, элиты получают доступ к рычагам управления и перераспределения благ. При этом следует различать политиков и бюрократов, которые должны действовать в пределах своей компетенции и установленных законом рамок. Назначение бюрократов зависит от влияния элит, получивших ту или иную долю во власти по результатам выборов. Таким образом политическая элита имеет два уровня ответственности - непосредственно перед представителями своей страты и, в комплексе договоров и компромиссов между собой, перед гражданами в целом. Поэтому продуктивная нация стратифицирована и "национальная элита" это представители разных страт, которые тем не менее заинтересованы в развитии нации, как целого и находят компромиссы, либо играют по правилам власть/оппозиция. 

Коррупция это явление, которое характерно для бюрократии. Коррупционер преследует личные корыстные цели, а не групповые, даже если коррупционные схемы включают в себя целые сети из участников, выполняющих властно-распорядительные функции. Классическая коррупция невыгодна не только гражданам, но и элитам. Отношение коррупционера к той или иной элите, которая привела его на соответствующее место, эту элиту дискредитирует в политическом смысле, что используется конкурентами в политической борьбе и уменьшает возможности определенной страты проводить политику наиболее соответствующую ее интересам с уменьшением присутствия во власти. 

Если положение во власти используется не в личных целях, а в интересах клана, то это уже не коррупция, а стремление к узурпации власти.

На настоящем этапе развития большей части постсоветского пространства элит в том понимании, которое сформулировано выше, нет. "Народ" не субъектен, поскольку субъективация осуществляется через собственную выращенную элиту, которая относится к разным стратам, зависит от родительской структуры и имеет с ней однородные интересы. 

Сегодняшние украинские "элиты" это мародеры, которые дорвались до корыта при развале Союза и используют ресурс власти, чтобы жрать с него и дальше. Все их "стратегические" планы не идут дальше сохранения суверенного корыта, "народ" при нем средство, но не цель. Нет ни ответственной власти, ни оппозиции - в идеологическом смысле. Есть те, кто корыто обступил и те, которые пытаются к нему протолкнуться. Используя имеющийся ресурс эти "старые" элиты воспроизводят "новые", которые являются только политическими проектами сохранения существующего положения. Это вполне закономерный этап развития постсоветского апокалипсиса. Теория Раменского-Грея - у нас сейчас во власти шакалы.

Поскольку структурировались пока только представители олигархии, то своего рода межвидовая конкуренция, характерная для элит, представляющих разнородные страты, у нас отсутствует. А внутривидовая борьба всегда отличается большей ожесточенностью, поскольку "кормовая база" здесь одна - финансовые потоки государства.

Если говорить о представительстве интересов во власти, то сейчас она узурпирована олигархами и государство не стало тоталитарным только в силу того, что представители одного клана в Украине пока не подмяли под себя остальных. Такое положение предполагает раздел сфер влияния и своеобразные этические нормы, которые переносят борьбу за власть и доступ к ресурсам в область пиара. Целью является легитимизировать как можно большее число членов своего клана во власти в следующий выборный период, с соответствующим перераспределением возможностей черпать из общественного ресурса. Но эти же этические нормы по понятным причинам не предполагают физического устранения соперников - через привлечение к уголовной ответственности. Поэтому все "антикоррупционные" дела, громкие и не очень, которые изредка заканчиваются судом, или хотя бы следствием, это не системная борьба с коррупцией, а совершенствование системы перераспределения общественных средств в пользу клана, который реализует свои возможности во власти. Под этот каток конечно попадают и классические коррупционеры-одиночки, но скорее как нарушившие "понятия", а не закон. Замена их "более эффективными менеджерами" в перспективе никаких благ "народу" не принесет, как не принесет и создание новых "органов по борьбе с коррупцией", которые создаются господствующим в данный момент кланом для получения преимуществ в той самой внутривидовой борьбе.

Таким образом можно констатировать, что коррупции у нас нет - судьи, прокуроры, начальники всех рангов в различных державных ведомствах и организациях, находясь в здравом уме и твердой памяти, никогда не будут заниматься самоедством. Выполняя предписанную функцию в системе перераспределения благ, они находятся в поле влияния этики, которая не предусматривает интересов среды, которая для них является планктоном, а не симбиотом. Поэтому вопрос борьбы с коррупцией явно преждевременен - сначала необходимо сформировать нацию с непротиворечивыми до антагонизма групповыми интересами, только после этого появится возможность охранять эти интересы от отдельных корыстолюбивых негодяев.

На распутье

Он дотронулся до косы. Она мерцала, как полумесяц. На лезвии были выбиты слова: "Мой хозяин - хозяин мира". Тогда они ему еще ничего не говорили.

Р.Брэдбери. Коса

В последнее время появилось много публикаций о возможности глобальной войны с апокалиптическими последствиями. Причем в подтверждение приводятся и статистические данные и разработанные математические модели. Насколько реальны такие прогнозы и действительно ли цивилизация заканчивается так однозначно?

Так или иначе, все аргументы приводятся исходя из понятий сингулярности в развитии человеческой цивилизации.

Р. Курцвейл сосредоточился на технологических аспектах, которые должны непредсказуемо изменить логику развития социума. Полемика Талеба и Пинкера тоже возникла на разном понимании того, как отразится резкое ускорение темпов технологического развития на социальном сознании.

Доводы Талеба о том, что в крайне неустойчивой в своей непредсказуемости системе могут проявиться внезапные факторы, которые приведут к серьезному конфликту мирового масштаба на первый взгляд логичны. Но действительно ли развивающаяся сегодня система так принципиально неустойчива, что мировой конфликт на той или иной почве неизбежен?

На мой взгляд система, которая сегодня формируется, имеет гораздо больший потенциал устойчивости, чем тот, который предполагается, как предпосылка неизбежной войны.

Говоря о связи социального сознания и уровня технологического развития, нельзя оперировать только одной кривой, которая уходит в сингулярность. На этой кривой есть участок, в котором темпы развития, которые определяют количественно и качественно основные социальные отношения, меняются с тысяч и сотен лет на десятилетия и годы. Суть проблемы в том, что кардинально меняться теперь нужно не из поколения в поколение, а постоянно, уже каждому в течении жизни. То, что раньше можно было назвать конфликтом поколений или традиций, сейчас становится глубоко личной проблемой и это не может не привести к атомизации социума. Система становится хаотичной на уровне перехода от личного к коллективному, этот хаос сдерживается сложившейся структурой социальных институтов, но как эти институты будут эволюционировать под таким давлением?

Можно предположить, что именно в наше время в общей кривой развития появляется боковое ответвление - клон общей кривой, но в меньшем масштабе. Своего рода сдвиг графика, изображенного на рисунке, вправо-вниз. Фактически это боковое ответвление представляет собой архаизацию общественного сознания. Этот тренд формируют сообщества, члены которых в основной массе неспособны изменить мышление и жить в высоком темпе перемен. Неопределенность подразумевает умение работать с рисками, причем работать не только на уровне волевых решений, но и интеллектуальных. Недостаток интеллекта легко замещается "оправдательными" моделями и появляющиеся симулякры сообществ, которые пошли по пути архаизации, направлены прежде всего на создание ощущения безопасности и "уверенности в завтрашнем дне".

Стабильность внутри этой дочерней системы достигается значительно меньшим уровнем личной свободы, которая в принципе членам архаизованного сообщества и не нужна в массе, поскольку поступая "как все" и передав проблему выбора пути абстрактной "власти", каждый в отдельности получает иллюзию безопасности - за него думают и о нем заботятся "избранные". 

Такая закономерность развития характерна не только во "внешних" отношениях, но и во "внутренних" - социум (нация, государство), которые успешно развиваются в постиндустриальном направлении, не могут полностью состоять из "умных". Даже в успешных обществах обязательно есть та или иная доля "красивых", которые в определенные периоды могут ощутимо влиять на развитие системы. 

На всех уровнях - от личности до государства, успешность развития определяется гармонией между политикой и экономикой. Экономика определяет что и как делается, а политика - кто и какую извлекает из сделанного выгоду. Интеллект является связующим звеном в этой взаимообусловленной паре и может иметь как количественные, так и качественные дефекты, которые делают систему слабой или токсичной.

Экономика и капитал определяют политический потенциал и имущественный ценз. Это явление объективное, независимо от его признания. Если обратиться к истории Рима, то мы найдем интересные примеры здравомыслия, которого недостает современным украинским и российским "социальным философам", зарабатывающим мозговую грыжу сочинительством утопий.

Самый богатый сенаторский класс в Риме не имел права заниматься коммерческой деятельностью - неожиданно так, принимая во внимание наши проблемы с барыгами у власти и неспособностью общества ограничить их в использовании власти в личных коммерческих интересах. Центуриатная реформа Сервия Туллия тоже очень ярко характеризует понимание мыслителями того времени связи между властью и ее ценой. Богатые классы несли основное бремя например в формировании армии. Организовывать ее обеспечение силами волонтеров в то время почему-то в голову никому не приходило.

Интересным было и положение римских пролетариев , которые тоже выполняли социальную функцию - приносили потомство. Социальные лифты в то время работали - и вверх и вниз, нельзя сказать, что сегодня в устоявшихся архаизующихся сообществах возможности перехода в высший класс стали большими. Однако в Риме пролетарии не платили налогов, были освобождены от военной службы, бесплатно получали хлеб, что современные государства-корпорации не поддерживают - демократия же, все равны. Поэтому налоги на безработных, вмененный доход неработающим, воинская повинность и обязанность платить налоги с любого дохода это показатель прогресса экономической мысли слабоумных, но волевых деятелей. 

"Римские экономисты" может интуитивно понимали роль и необходимость потребителей в обществе. Пролетарии, кроме воспроизводства потомства, выполняли важную функцию - потребление товаров, даже бесплатное, стимулирует их производство, а отсутствие налогов для низшего класса позволяет ему занимать те экономические ниши, которые не интересны для более крупных производителей. Дополнительный доход мог быть стимулом для развития и снижал потребность дополнительно что-то требовать у государства - хлеб раздавали и так. Чем не гармоничное сочетание либерализма и консервативных принципов?

В современном социуме "пролетаризация" проявлена возможно даже сильнее, чем в античном Риме. Только изменившийся уровень жизни не делает эту проблему настолько явной и "раздача хлеба" выглядит несколько по-другому. 

Уровень современной пролетаризации проявляется в способности определять направления развития экономики и политики. Так же как и в Риме, в современном социуме емкость внутреннего рынка очень важна, особенно в условиях рынка продавцов. Поэтому государство в гармоничной системе обеспечивает "раздачу хлеба" по сути избыточного, важно только делать это так, чтобы не убить мотивацию к труду "непролетариев" - как к умственному, так и физическому. Что нельзя делать никогда, так это идти на поводу пролетариев или плодить их, как социальную опору в политической борьбе. Однако и спекулировать на теме "мы кормим бездельников" тоже опасно. "Свободный рынок" в современных условиях не обеспечит ни развития экономики, ни социальных благ - при тотальном господстве.

Таким образом в любом развитом социуме, наряду с тенденцией ухода в технологическую сингулярность "умными", обязательно развивается параллельный тренд архаичного сознания "красивых", которые являются социальным балластом, но своей "массой" оправдывают деятельность элит в сохранении социума целостным.

В неразвитом в социальном смысле обществе именно такой балласт и становится элитой. Поскольку, в силу умственного развития, гармонизировать политические и экономические проблемы они не в состоянии, то такое общество развивается рефлекторно, не имея стратегии. Постепенно оно теряет субъектность в отношении с развитыми государствами или более мощными соседями со схожим устройством.

Сегодня проблема конкуренции двух систем - с большей или меньшей долей "социализма" и большим массивом "развивающихся" стран третьего мира, которые во многом имели возможность манипулировать в этой конкуренции сильными игроками, сменяется более жесткой дуальной моделью.

Страны, которые успешно сбалансировали политические, экономические и социальные аспекты своего развития, накопили достаточный потенциал для перехода в новую фазу, которую мы называем постиндустриальной. Остальные, при всем разнообразии "национальных особенностей" формируют тот самый боковой тренд архаизации всех сторон своей жизни.

Такая система достаточно устойчива и не предполагает мирового конфликта между двумя формами цивилизации. Хотя и в странах постиндустриальной фазы будут свои "пролетарии", тем не менее они не заинтересованы в том, чтобы "завоевать" остальной мир - проблема "порабощенных" неподъемна даже для сверхразвитой экономики. Но "пролетарии", как свои, так и чужие, являются тем самым источником, из которого появляются личности, способные стремительно подняться в элиту - для этого в развитых странах создаются реально работающие социальные лифты. В неразвитых по этому поводу стенают об утечке мозгов и гордятся, что "наш соотечественник" где-то совершил великое открытие или сделал блестящую карьеру.

В силу этого "боковой тренд" будет культивироваться развитыми странами, а местные сатрапы будут негодяями, но полезными, поскольку взваливать на себя ношу воспитания и содержания массы особей с интеллектом и социальной полезностью бабуина развитые страны не будут. Все идет к фактическому оформлению резерваций и разделению сфер компетенций шерифов и индейцев.

Эта система будет суперстабильной, поскольку догнать страны, которые прошли точку сингулярности, будет невозможно и страны, которые пережили фазу архаизации, будут "модернизироваться" либо дозированно извне, либо самостоятельно, но в виде карго-культа.

Конфликты, в том числе и вооруженные конечно будут. В основном это будут разборки между резервациями, которые вскоре станут сугубо их местными проблемами, поскольку уже скоро  развитые страны вряд ли будут рассматривать то или иное архаичное квазигосударство, как "форпост демократизации" или спорную область (ресурсную, рынок сбыта), а одно это квазигосударство или несколько никакого значения иметь не будет. 

Отношения постиндустриальных держав будут строиться на рациональных принципах - договориться о совместных действиях проще, война в той или иной форме между постиндустриальными государствами невозможна ввиду их потенциала. Конкуренция уйдет в область поиска ниш в глобальной экономике, науке. Уровень и качество спроса и предложения на архаизованном и постиндустриальном рынках не будут иметь областей пересечения, а огромный "балласт" архаизованных государств снимет многие проблемы, которые сдерживают развитие современной "экономики потребления" с переходом в инновационную форму, где товары уже будут другими - здоровье и продление жизни, модернизация сознания и многое другое, о чем сегодня мы даже не догадываемся.

Не все противоречия разрешаются в одной плоскости. Как голод является источником труда, так и труд является источником голода. В первом случае мотивирующее начало и логика развития понятны, но развитие системы приводит к рубежу, когда сам процесс развития показывает необходимость качественных изменений всей системы. Это касается и цивилизации вцелом. Труд порождает конкуренцию, а конкуренция в итоге приводит к равновесию Нэша, когда огромные усилия уже не приносят прибыли. Выходом из такой ситуации является выход из самой конкуренции в старой парадигме. Сейчас уже можно смело предполагать, что ни Россия, ни Украина, ни многие другие страны постсоветского пространства прорыва в постиндустриальный мир не совершат. Поэтому элитам нужно решать проблемы своего уровня, если речь идет о государственном строительстве, а каждый лично из "народа" не обязан связывать себя с государством и элитами, особенно если они даже не пытаются решать социальные проблемы разумно, имея в виду общее благо, а не частные интересы деклассированных особей, узурпировавших власть.

Мировой войны не будет и цивилизация не погибнет, но найти свое место и свою цивилизацию в новом мире будет непросто. Не исключено, что за свой выбор каждому лично придется воевать, причем не на одном фронте.

Свобода и порядок.

В поисках счастья.

Чувство вины, зависимость от иррационального авторитета ведёт к слабости воли у зависимого человека, и в то же время то, что парализует волю, усиливает зависимость. Так образуется замкнутый круг.

Э. Фромм

Нет вещей хороших и плохих по своей сути. Все зависит от приложения к ним ума и воли человека. Государство не исключение. Поэтому нет смысла в спорах больше или меньше государства нужно человеку для счастья. Все зависит от места и времени, ну и конечно от уровня развития тех, кто пользуется такой вещью, как государство. 

Наша основная беда в том, что каждая новая власть не использует государство, а приходит ним попользоваться. С пониманием этого факта приходят мысли о том, насколько необходимо каждому устройство, которое активно вмешивается в его жизнь, не делая ее лучше? Я не имею в виду тех, кто улучшает свою жизнь исключительно вследствие причастности к власти.

Теоретически государство призвано установить правила игры, которые устранят конкуренцию без правил, разумно ограничив свободу каждого универсальным целесообразным шаблоном. Это создаст внутренний порядок, сделает социально-экономические коммуникации более эффективными, создаст в таком прекрасном обществе возможность социальных инвестиций в безопасность всех и каждого.

Вопрос ограничения личной свободы не стоит остро, если благосостояние всех членов общества стабильно растет. Можно называть это "обществом потребления", рассуждать о целесообразности и величине взноса каждого, который ясно и аргументировано определен законом и направляется для централизованного использования, но это всегда будет проблемой цены свободы. Лишаясь ее части, каждый получает компенсацию по обнародованному прайсу.

Но игра с шулером по сути игрой не является. Задекларированные правила либо не исполняются, либо просто легализуют лишение свободы "партнеров по игре" без всякой компенсации.

Похоже в Украине в очередной раз лохи пытаются заставить шулера играть по правилам. Шулер не против, ведь проблема не в том, что он не согласен обсуждать правила в ходе игры. Главное, чтобы игра не прекращалась и ставки продолжались.

Наше государство сейчас никак не предрасположено для диалога о свободе, как в ее негативном, так и позитивном проявлениях, если подразумевать "честные договорные отношения". Скорее имеет смысл рассматривать эти отношения с позиции презумпции вины государства во всех случаях, когда оно претендует на вмешательство в область выбора личности или на компенсацию своих "услуг". 

В существующем "демократическом" виде государство должно стать "одной из..." возможностей регулирования социальных отношений - по крайней мере до тех пор, пока появятся реальные элиты, представляющие интересы консолидированных социальных групп, а не сменяющаяся у кормушки череда проходимцев, приходящих к власти путем манипуляции идиотами-оптимистами. Неиспользование определенных возможностей, которые предполагает наличие развитого государства в здоровой социальной структуре, гораздо менее убыточно, чем использование таких возможностей в интересах узкого круга лиц, узурпирующих власть. 

В таком состоянии системы человек не должен лишаться возможностей полной реализации позитивной свободы, в его понимании, под предлогом "лучше не так, а иначе", а не из принципа: "так поступать нельзя по закону, и никто так не поступает". Государство должно жестко регулировать исключительно узкий круг проблем - которые в принципе не могут решаться индивидуально, в других случаях оно должно лишь предоставлять альтернативные гарантированные возможности.

Человек имеет право защищать свою жизнь и свою собственность - сам, без принуждения использовать "патентованные государственные средства". Это уже подразумеваемый из практики факт. 

Сколько преступлений предотвращает полиция и сколько мы видим фактов преступных действий самой полиции и лиц, действующих при попустительстве или прямом разрешении "правоохранительных" органов - от насилия над личностью до рейдерских захватов имущества? В такой ситуации не может даже идти речи о "разрешении" государства гражданам иметь и применять оружие, в том числе и против полицейских или иных лиц с "мандатом на насилие". Должны рассматриваться лишь факты его применения, в этом случае государство или частные лица должны доказывать отсутствие факта обороны или защиты имущества лицом, применившим оружие, вне однозначно указанных в законе обстоятельств. И эти обстоятельства должны распространяться, как на частных лиц, так и на лиц, облеченных государственной властью.

Никакие эксцессы, связанные с расширением свободы личности, не могут сравниваться с перманентным эксцессом "правоприменительной практики" сегодняшней власти.

С безопасностью связаны и договорные отношения. В первую очередь это безопасность товаров и услуг. В наших условиях разрешительная деятельность государства тоже практически полностью себя дискредитировала. "Лицензия" у нас не дает никаких гарантий, причины такого положения известны каждому.

В то же время именно с помощью государства кланы во власти создают себе практические монополии, прямо ограничивая доступ предпринимателей во многие области рынка, либо наживаясь на них, на "законных" основаниях требуя плату за лицензии и разрешения производить определенные товары и услуги.

Лицензироваться должна лишь та деятельность и продукция, которые исключают возможность выбора их использования. Во всех прочих случаях можно ограничиться процедурой выдачи государственного сертификата, который засвидетельствует заявленные производителем соответствия на момент сертификации, не более. Воспримет ли потребитель этот факт как гарантию качества уже дело рынка.

В чем государство могло бы себя продуктивно проявить, это в арбитраже потребителей и монополистов. В созданных у нас монополиях государство только легализует открытый грабеж потребителей. Если подход к этим отношениям не изменится, то массовое обнищание и лишение собственности всех, кроме узкого круга "избранных", только вопрос времени - надеяться на то, что наши олигархи способны сами ограничить свои аппетиты, не приходится.

Действенным регулятором таких отношений было бы признание права потребителя не оплачивать монопольно предоставляемые услуги только исходя из факта несогласия с их стоимостью (ценой) или качеством. При этом монополист должен быть лишен права прекращения оказания услуг и взыскания их стоимости без вступившего в силу судебного решения. И решение при рассмотрении таких споров не должно выноситься только исходя из "реальных затрат" монополиста - финансовые аферы и низкая эффективность производства не должны компенсироваться потребителем.

Фискальная политика пожалуй одна из наиболее уродливых форм проявления эксплуатации людей национальными псевдоэлитами. В существующей системе налоги не являются "платой за цивилизованность", поскольку предпринимательскую инициативу они не стимулируют и не обеспечивают равного доступа к системе социальных гарантий.

Это отдельная большая тема, но принципиально важно облагать налогом не доходы, которые достаточно виртуальны, а прибыль по окончанию учетного периода, например года. Или признать наконец, что налогоплательщиками всех видов налогов фактически являются потребители. В этом смысле разумно значительно поднять необлагаемый минимум для физлиц и оставить рынок С2С  в покое. В этой области "регулирование" государства излишне, а стремление обирать участников частных договорных отношений аморально.

И, наконец, необходимо признать, что доверять тем, кто становится у руля нашего государства, самим определять стоимость их труда нельзя ввиду их полной неадекватности, по крайней мере в этом вопросе. 

Различные базовые величины вроде минимальной заработной платы или необлагаемого налогом минимума они очевидно устанавливают не путем экономических расчетов, а наблюдая за полетом птиц или разглядывая кишки жертвенных животных. О моральной стороне их решений, которые касаются самообеспечения, нет смысла даже говорить. 

Поэтому целесообразно установить систему оплаты труда государственных деятелей и чиновников, которая будет рассчитываться от объективной величины, связанной с базовыми экономическими принципами. Оплата труда любого чиновника не должна превышать величину необлагаемого минимума, о целесообразности повышения которого я говорил выше. Такая система по крайней мере будет логична - в понимании принципов позитивной свободы каждого гражданина.

Государство это состоявшаяся реальность и вряд ли имеет смысл рассуждать о возможности его замены какими-либо анархичными системами, независимо от того, как их назвать - "народной демократией", "громадами", "гражданским обществом" или иначе. Не стоит подменять понятия и пытаться создавать "противовесы" неэффективной, насквозь коррумпированной и крайне дорогостоящей структуре "государства" в существующей у нас реализации.

Государство должно быть сильным, но эта сила должна быть потенциальной и использоваться в меру реальной потребности, в сумме интересов всех членов общества. Тогда именно потребность будет регулятором, который обеспечит эволюцию государства с ростом его полезности и появление действительно новых моральных элит.

Нация и государство - пределы компетенций

Свобода принесла человеку независимость и рациональность его существования, но в то же время изолировала его, пробудила в нем чувство бессилия и тревоги. Эта изоляция непереносима, и человек оказывается перед выбором: либо избавиться от свободы с помощью новой зависимости, нового подчинения, либо дорасти до полной реализации позитивной свободы, основанной на неповторимости и индивидуальности каждого. 

Э. Фромм

Советская система действительно смогла создать "новую историческую общность людей", основной чертой которой стала уверенность в том, что государство это механизм, а не система отношений в том числе. Стоит только выбрать правильного оператора и проводить своевременные модернизации самого механизма и он чудесным образом обеспечит всеобщее благо, а возможность злоупотреблений управленцев будет обеспечена самим механизмом. Поэтому все движения к свободе, последний майдан не исключение, заканчивались тем, что в очередной раз отобранная власть вручалась новым "лучшим людям", которые по какой-то странной логике, получив всю полноту власти и полностью свободные в своих действиях, должны были няньчить "нацию", создавая ей все большие блага, игнорируя возможности бесконтрольного увеличения благ собственных.

Конечно, говорить о полном отсутствии контроля во власти нельзя, но это большей частью внутренняя конкуренция за наиболее сытные места у корыта "закромов родины", чем реальный контроль не существующего у нас гражданского общества. В этом концепции "народу" выделяется не роль арбитра, выбор которого осознан исходя из понимания им самим реальных выгод, а технического инструмента легитимации положения кланов, которое уже предопределено их ресурсами и тактическими союзами. "Толпа электората" несубъектна и результат выборов всегда предопределен только конкуренцией между собой сил, воздействующих на "общественное мнение" сил. 

Такая система может сформировать нацию, но ощущение счастья в ней будет достаточно иррациональным.

Говорить о несовершенстве государства, как механизма, здесь нет никакого смысла. Положение не улучшится никакими "модернизациями" или дублированием линий контроля. Государство давно стало совершенным механизмом, но даже самый совершенный механизм не проявляет себя безусловно. Проблема не в отсутствии очередного органа "борьбы со злоупотреблениями власти", а в отсутствии понимания уровней и качества проявления власти, определения ее компетенций и обратной связи через экономические результаты тех условий, которые власть создала для всех членов общества, делегировавшего ей полномочия. 

20 век стал последним, в котором понятие нации было неразрывно связано с общностью языка, территории, культуры, морали, лежащих в основании пирамиды, к вершине которой и формализовывалось соответствующее государственное устройство с локализованными в нем национальными элитами. В такой модели существование элит зависело от качества вертикальных связей и национальные государства конкурировали как локальные образования, что предполагало ведущую роль политических решений для внутренних экономических процессов и в производстве, и в распределении благ. Экономический эффект и был тем фактором обратной связи, который определял эффективность политики.

Транснациональный характер современной экономики во многом значимость такой обратной связи нивелировал. Элиты, имеющие экономические начала, теперь практически не связаны рисками, которые порождает проводимая ними внутренняя политика - и экономическая, и социальная. Тактические выгоды перестали ограничиваться возможными негативными последствиями в будущем, а свободное перемещение капитала за национальные границы понятие "национальные элиты" размыло окончательно. Говорить о "стратегии развития нации" здесь бессмысленно - нет ни нации, ни стратегии, есть только текущие возможности и отсутствие реальной ответственности за их использование.

В сложившихся обстоятельствах логично было бы пересмотреть принципы отношений по всей вертикали, а не пытаться методом проб и ошибок выбирать котов, достойных ловить мышей в погребе со сметаной. Проблема не в уровне контроля, а в пересмотре уровня компетенции государства и сообществ внутри него, объединенных экономическим интересом.

Провести реформу сверху в авторитарном режиме в наших условиях невозможно - так чтобы это действительно принесло ощутимые общесоциальные выгоды, а не перераспределение возможностей между кланами. Но и надеяться на то, что в низовых инициативах на пустом месте и лозунгах возникнет какой-то инструмент "общественного контроля" тоже нет смысла. Различные формы "громад" или проекты "федерализации", которые решаются политическими методами, существенно положения не изменят, только продублируют существующую общегосударственную проблему повсеместно в меньшем масштабе. 

Политическая воля сейчас нужна только для того, чтобы принять решение для определения новых уровней субъектности.

Современное общество сложная структура, в которой нельзя полностью отказаться от инструментов, которые создают общее неделимое благо, но то, как это реализуется сейчас, исключает само понятие блага в соотношении качества "госуслуг" и их стоимости.

"Громады" могли бы быть эффективными, если бы занимались реальными проблемами, решение которых сейчас государство только имитирует. 

Полиция, суд, образование, здравоохранение, пенсионное обеспечение, регуляторная политика - сегодня эти области или неэффективны или становятся почвой для опричнины. 

Свобода обязывает. Если на низовом уровне центры принятия решений будут финансироваться из региональных бюджетов, которые получат соответствующее наполнение, то качество обратной связи значительно улучшится. Тогда лозунги типа "возьми и сделай" уже не будут абстрактными.  Распределение центров финансирования сделает более прозрачными и расходы государственных институтов, объем которых также должен определяться представительским органом снизу. 

Это не значит, что везде все сразу станет хорошо. Люди не меняются быстро, но нельзя требовать от них изменений, если отсутствует почва для таких изменений, и возможность действительно ответственных, контролируемых решений подменяется демагогией и имитацией. Реально работающие механизмы обратной связи не гарантируют отсутствие ошибок в работе системы, но дают больше шансов для своевременного локального реагирования, в то время как существующие сегодня принципы гарантируют полную деградацию.

Нация сегодня не может определяться формальными признаками. Это система ответственных связей и контролируемых решений на всех уровнях социума, объединенного в системе общего экономического интереса, который уже во вторую очередь обладает необязательными атрибутами общего языка, культуры и территории. Моральные ценности в такой системе сложатся быстрее и менее противоречиво.

Реформация и реставрация

Нас нисколько не удивляет повторение форм, когда они происходят одна от другой или от определённого общего начала.... Но есть иного рода совпадения, которые далеко не так просты, а становятся тем более загадочны, чем более в них вдумываться, - совпадения независимо возникших форм...Они объясняются тем, что «сходные функции создают сходные органы».

 А.Богданов

Любое развитие ограничено некоторыми рамками, которые исчерпывают текущие формы. В этих рамках система может достичь идеала, но дальнейший прогресс невозможен без разрушения рамок, которое приводит и к разрушению привычных форм существования системы. 

Старые принципы существования разрушаются новыми, но эта новизна тоже относительна. Самые длинные циклы скорее всего технологические. Именно они формируют цивилизацию и они же неизбежно ее разрушают. Технологии определяют возможные уклады жизни в экономическом смысле, здесь уже начинается конкуренция наций и империй. Социальное сознание тоже имеет определенные циклы развития, но выбор форм здесь уже очень ограничен, несмотря на кажущееся разнообразие, и определяется только мерой свободы. 

Это попытка найти баланс между свободой личности, которая обеспечивает творческий потенциал каждого, но требует огромных ресурсов, и делегированием этой свободы административной системе, которая волевым решением определяет пути развития всех, экономя общественный ресурс. Проблема в том, что административная система не устраняет личной свободы элит, которые могут злоупотреблять ею, и не всегда выбирают лучшие пути, даже при относительной честности.

Поражение Советского Союза в холодной войне тоже относительно. Можно сказать, что это была победа, но победа старой модели отношений в индустриальном обществе. Но Советский Союз был последней империей, которая стремилась сохранить старые принципы социальных связей. Их просто нельзя было модернизировать дальше в старых рамках. В этом времени Союз остался в одиночестве. Противоречия, которые пытались решить "перестройкой" запустили процесс, который не закончился до сих пор.

В мире уже родилась и формируется принципиально новая система социальных связей - вне наций, которые определяются этническими, языковыми, культурными, территориальными или кровными принципами. Новая система имеет огромный потенциал роста. Социумы, которые в той или иной мере еще не вышли из под влияния понятий "индустриального империализма" сейчас определяются с вектором развития - или выбрать новый путь с уже определяющимися лидерами, или попытаться реконструировать лучшие формы индустриального общества, или построить достаточно химерный стимпанк индустриального феодализма.

Последний вариант и является дегенеративным изомером "новой волны", где понятие "сообщество" тоже выходит из парадигмы нации, но такие кланы используют для формирования совсем другие понятия "родства".

Если общество, которое выросло из условной "западной демократии" эволюционирует под возрастающим влиянием новой элиты, которую оно сформировало, то падение Советского Союза было определено внешним влиянием и элиты, которые могли бы развивать идеологию постиндустриального общества, в нем отсутствовали. Это привело к тому, что децентрализация не вывела на принципиально новый путь развития. В конгломерате, выросшем из парада суверенитетов бывших союзных республик, большинство пошло по пути имитации социальных реформ, которые фактически прикрывают борьбу за власть возникших клептократических кланов, стремящихся определить свои "суверенные" сферы влияния, причем некоторые даже не утруждали себя имитацией, вводя авторитарные режимы правления.

Существует точка зрения с которой Украина опередила в развитии социального сознания Россию и согласно которой "российский майдан" позволит России также уверенно встать на путь "евроинтеграции". У меня на этот счет большие сомнения.

Дело в том, что скорее Украина повторяет путь России, но в своего рода изомерии. Российский майдан состоялся в 1993, когда к власти пришли силы, однозначно определившие дальнейшее развитие. Альтернатива там была не лучше, поскольку никаких элит государственного значения ни "класс челноков и кооператоров", ни апологеты "социализма с человеческим лицом" сформировать не могли. 

Либеральный путь развития в обилии возможностей "первоначального накопления капитала", которые имела номенклатура развалившейся советской вертикали власти и кланы оргпреступности, ставшие в этой ситуации договороспособными, реализоваться не мог объективно. Поэтому форма власти в государствах и социум, который такая власть создавала, отличалась лишь своеобразными видами "олигархической республики" или "олигархической диктатуры".

Поскольку такая система не руководствуется обратной связью, которая определяется необходимостью реальной поддержки и представительства широких социальных страт, то олигархическая диктатура является однозначным итогом развития, как более эффективная форма. Россия прошла этот путь гораздо раньше Украины в период от Ельцина до Путина.

Централизация власти, в первую очередь экономической и административной, позволила российским властным элитам решать тактические задачи гораздо эффективнее, по сравнению  с олигархами Украины, которые были вынуждены определять возможности своего влияния в жесткой внутренней конкуренции друг с другом и временными союзами. Поиск союзников внешних в такой ситуации был предсказуем и кроме России "помощь" такого рода найти было негде.

Украинская "оранжевая революция" скорее была формой борьбы за сохранение суверенитета теми олигархами, которые были менее склонны к принятию вассальной зависимости от России. Кучма в этой модели играл роль Ельцина, который, в отличие от российского сценария, не победил в борьбе с оппозицией, что и определило сценарий развития на протяжении следующих десяти лет.

В отличие от России, ресурсная база украинского олигархата была сильно ограничена. Централизация в России сопровождалась переделом в сферах экономики не свойственных для среднего класса, поэтому в экономическом смысле подобие "либеральной экономики" с широкими коррупционными возможностями в России выросло в модели "свобода в обмен на лояльность". Но эта свобода, хотя и касалась достаточно широкого круга предпринимателей,  была достаточно призрачной, поскольку была "пожалована", а не отвоевана и такой "средний класс" политической силой не стал, оставаясь аморфным образованием. Сейчас мы видим как его используют в виде кормовой базы, когда привычные источники "большой экономики" иссякли во многом благодаря "мудрым" стратегическим решениям во внешней политике.

Украинский "средний класс" из статуса "кормовой базы" не выходил никогда и степень свободы для него определялась более личными возможностями и соглашениями. Это единственное "преимущество" украинской модели, которое впрочем не привело к какому-либо приросту субъектности "базарного пролетариата", как в свое время характеризовал эту категорию собственников известный социалист Ю. Луценко.

Приход к власти П. Порошенко в логике такого развития соответствует периоду начала путинского правления. Мнений о мотивах такого выбора Б. Ельцина достаточно много: "Он выбрал его, потому что Путин был силовиком и мог гарантировать безопасность и иммунитет - вот правильное слово - Ельцина и его семьи после ухода с должности", - полагает, например,  Строуб Тэлботт, заместитель госсекретаря США в администрации Клинтона, директор Брукингского института.

В этом смысле и П. Порошенко с приходом к власти продемонстрировал способность обеспечить достаточные личные гарантии многим одиозным фигурам. Поэтому говорить о победе либерализма в Украине вряд ли имеет смысл, как в ближайшей перспективе, так и в более отдаленной. Все волны "народного гнева", как в России, так и в Украине в достаточной мере подчинялись внешним сценариям, которые разрабатывали и проводили явно не либералы-пассионарии. Даже многие методы - провокации, снайперы непонятной принадлежности на "майданах" были общими.

То, что в этих кризисных моментах суверенитет государств был под угрозой, мы тоже понимаем отчетливо. Нация, в реальном единстве целей элиты и масс, через диалектику противоречий и стремления к нахождению компромисса экономических страт, не сложилась на этом уровне ни в России, ни в Украине. Нация, которая существует только в политическом поле, легко разделяется теми, кто фактически создает собственные "вотчины" в экономике.

Для России таким кризисом стали чеченские войны, которые и создали условия для фашизации общества. В Украине этот фактор был создан извне - российская агрессия. Но и в первом и во втором случае это объективная предпосылка для создания властной вертикали. Причем, как и в России, эта вертикаль в Украине сегодня формируется олигархией.

Можно с уверенностью сказать, что Украина не повторит путь России, а Россия уже по нему прошла до конца. Но и понятие "суверенитета" для обоих государств становится достаточно относительным. Здесь "помощь западной демократии" осуществляется асимметрично - в виде поддержки и санкций, но в итоге такой фактический "протекторат" неизбежно приведет к общему результату. 

Клептократические режимы однозначно будут разрушены - им не дадут укрепляться сверх меры уже извне. Но насколько быстро к власти придут реальные представители зарождающихся страт, и как они научатся взаимодействовать между собой и с теми, кого представляют - это уже большая внутренняя проблема осознания собственной субъектности в экономической жизни. К тому же "либерализму" придется учиться заново - на этот раз без коррупционной основы.

О стратегическом успехе и частных недостатках

Три пути у человека, чтобы разумно поступать: первый, самый благородный - размышление; второй, самый легкий - подражание; третий, самый горький - опыт.

Конфуций

Незаметно минуло четверть века, как мы обрели независимость, избавившись от советского имперского ярма, и сами демократическим волеизъявлением определяем куда идти. После такого достаточно долгого периода развития начинаешь подозревать, что мы таки изобрели свой четвертый путь, не связанный ни с мышлением, ни с подражанием, ни с опытом, хотя каждый вменяемый человек фактически идет тремя путями сразу - размышляя, сопоставляя и делая выводы из того, что он, или другие, думал и делал, и что в результате получилось.

Говоря об общем уровне "электората" - тех, кто собственно и устраивает сам себе такую жизнь, можно отметить значительное снижение качества политической рекламы, которая к нему обращена. 

Раньше это было хоть какое-то подобие идеологии с партиями, которые позиционировали себя как "социал-демократические", "республиканские", "социалистические и коммунистические", "националистические", с обязательным довеском к колориту тех или иных принципов государственного устройства и отношений в предлагаемой модели развития. Было видно, что политики и технологи все-таки допускали, что избиратель может мыслить и сравнивать предлагаемые концепции. Но вот уже достаточно долго мы наблюдаем вполне оформившийся клан "бессмертных", который даже не утруждает себя формулировкой концепции развития того, чем у нас так гордятся патриоты.

Время конечно диктует свои требования. Даже при большом желании легализовать сатрапию нельзя - возникнут проблемы с рукопожатностью в цивилизованном мире. Поэтому приходится имитировать стремление к демократическим ценностям и соответствующие им реформы. Для этого и создается тот балаган, который у нас считается политикумом, хотя совокупность всех этих "политических сил" никак не определяет характер высших решений в национальной политике. Эти решения зреют и принимаются в другой среде. 

Политикум нужен для придания дерьму, которым преимущественно являются "суверенные" решения, формы конфеток, и для придания решениям, к которым обязали цивилизованные партнеры, формы "суверенных".

Нельзя конечно утверждать, что такой политикум полностью демонизирован, в нем достаточно и вольных стрелков-авантюристов, и разного рода пассионариев и прочих городских сумасшедших, но все они вполне подконтрольны и, либо поступают на службу вышеупомянутому клану, проходя селекцию, либо выпадают в осадок после некоторого периода активности.

Таким образом вполне демократическими инструментами легализуется власть клана и достигается стратегический успех в имитации реформ.

Кстати о реформах. 

Нужно иметь хорошую волю, чтобы отпилить себе ногу, пораженную гангреной, если все другие способы излечения не дали результата. Осознанность тоже должна быть соответствующего уровня - чтобы не убеждать себя в том, что это не гангрена, а так, примочками лечится, и что сегодня еще звезды не стоят для операции, но в будущем она обязательно пройдет успешно. И это только проблема с ногой - какой должна быть воля и осознанность, чтобы отпилить себе пораженную гангреной голову? Решив эту задачу мы ответим на вопрос, когда же у нас наконец завершатся реформы и будет всем счастье.

Получить свободу мало, основная проблема в том, как научиться нею пользоваться. Восставшие рабы могут убить хозяина, но от этого они не станут свободными. Место хозяина займут "лучшие из них", но если они понимают функцию "хозяина" только как административную, а не координирующую, то положение остальных будет хуже чем раньше. "Лучшими" вполне могут быть надсмотрщики из рабов, которые поумнее и всегда обосновывали необходимость применения кнута волей хозяина, а не своей. У них и административные навыки есть, и как хозяин решения принимает видели - вобщем "новая элита" появляется достаточно органично. 

Это парадокс, но положение "масс" может улучшить только появление нового хозяина, который ограничит реализацию хотелок новой "администрации" тем или иным способом. При этом не обязательно лишать их официального статуса "правителей", как и ограничивать рабов в праве избирать новых правителей. Но в такой модели положение масс может и ухудшиться - все зависит от качеств реального хозяина.

Ни в дефекте ума, ни в дефекте воли по большому счету нет негатива - если носители таких качеств не начинают имитировать обратное и стремиться к той или иной форме управленческой деятельности. В таком самовыражении они или приводят к власти моральных уродов, или становятся их инструментами. Шансы на то, что в этой системе к власти эволюционным путем смогут прийти люди с соответствующими качествами, резко снижаются.

Отсутствие понимание того, как пользоваться свободой, приводит к отсутствию субъектности и истинной договороспособности. Манипулировать таким сообществом очень легко и в нем естественным образом или целенаправленно развиваются различные имитационные модели. Вскоре строительство самолетов из говна и свиста становится массовым и любимым явлением. Здесь даже солома используется редко, она все-таки каких-то денег стоит.

Самые благодатные для этого области - "политология", "философия", "образование и ноука", "общественная деятельность", "передовые технологии". Примеры у всех на виду - все видные "политологи" и "философы" по совместительству видные общественные деятели. Поскольку обычная критика уже всем приелась, стала банальной, даже с отсутствием должной реакции на нее, здесь рождаются "концепции" - радужные и непременно опережающие время. К ним, по утверждению авторов, даже цивилизованный мир придет нескоро. У нас это обычно разные модели "электронных правительств", "коллективных разумов", "громад" и прочих социальных феноменов руководимых креаклами в белых одеждах. Независимо от того, находятся авторы этих концепций на содержании клана или просто полезные идиоты, именно в обсуждении этих тем утилизируется огромное количество недовольства жизнью в псевдотворческом процессе.

Наука и образование уже деятельность, требующая хоть каких-то специальных знаний. Те, кто способен реализовать свой потенциал в  реальных проектах, его как правило и реализовывают, но эти проекты к "национальному достоянию" имеют отношение очень далекое, возможно они будут реализованы и у нас, но инвесторы у них другие. Судя по всем публикациям о достижениях и победах, отечественная наука догрызает то, что осталось от научных разработок советской империи - благо что научную школу, современного тогда уровня, на костях построили и все наработки освоить было просто нереально. Надежд на то, что существующая система образования даст хоть что-то похожее на науку уже нет. 

Любое развитие старых идей имеет свой предел. Качество новых идей мы тоже видим. Здесь, что в России, что в Украине, тренд общий - или создание синекур, в которых "курируют" доведение до производства разработок 20-30 летней давности и распил бюджетных средств, или создание "иновационных" направлений, преимущественно для того же. 

В России это обычно фантастика - нанотехнологии, гравицапы и нооскопы, у нас вдохновение черпают из журналов "Юный техник", начиная с 70-х годов. Это марсолеты с ядерными двигателями, различные девайсы по получению почти бесплатной энергии, которые можно сделать в колхозной мастерской. Все это демонстрируется в чертежах и моделях и вот-вот пойдет в серию.

Демонстрируя чудеса изобретательности в этой бредовой реальности, в то же время "человек из народа" оказывается в тупике, не в состоянии найти ответ на казалось бы простые вопросы:

Проблема бюджета в том, что "кто-то" не платит налогов, находясь в тени? Для этого власть изыскивает очередные фискальные новшества. Но, большинство налогов у нас платит потребитель. НДС, акциз, таможенные пошлины, плата за пользование недрами - практически все это заложено в стоимости товаров, которые потребитель покупает за зарплату или иной доход. Судя по тому, что у подавляющего большинства населения нет трафика в офшоры, то "зарплата в конвертах" на недонаполнение бюджета  никак не влияет. Может это грехи налоговых агентов, которые по стечению обстоятельств как раз тесно связаны с властью корпоративными отношениями?

Повышая тарифы на ЖКХ, потребителю указывают в сторону Запада - посмотрите сколько у них. Даже не рассматривая разницу в доходах населения и причины такого огромного несоответствия, давайте рассуждать, отталкиваясь от логики формирования цены. Цена на газ, например в Германии, в частности складывается из стоимости российского газа и стоимости его транспортировки через Украину. 

Украина имеет свой газ - народное достояние, как говорят, имеет прибыль от транспортировки - это предприятие тоже вроде "народное". Как так получается, что цена стремится к немецкой?

Российская агрессия несомненно весомый фактор, повлекший и расходы и недополучение доходов в бюджет. А до российской агрессии у нас все время был устойчивый рост экономики, предпринимательства, заработных плат? Президент говорит о том, что военные расходы тяжелое бремя, которое привело и к дополнительному налогу и к массовым сборам средств волонтерами. 

Понятно, что информация о направлениях и объемах финансирования в этой области большей частью закрытая. Но есть отдельные факты, которые стали публичными - закупка рюкзаков и обмундирования через структуры аффилированные с представителями власти, приобретение по немалым ценам за волонтерские деньги оружия, которое явно взято со складов, где хранилось десятилетиями.

Относительно свежий пример приобретение ВСУ "отечественной разработки" - миномета "Молот". Интервью с техдиректором завода, который их производит, похоже на лекцию для идиотов. 

С какого "нуля" они делали это вундерваффе? Миномет это труба, плита, тренога с винтами для точной наводки и прицел - где здесь разгулялся отечественный научный гений? Для "разработки" конструкторской документации этого агрегата нужно пару человек со штангенциркулями и три дня на обмеры образца взятого с ближайшего склада РАВ. Такой образец был разработан в 1943 г. Если не распродали более новые модификации, то наверняка можно было найти советский образец 1979 г. Стоит это чудо суверенного гения почти полмиллиона гривен. Чем он отличается от образца 1979 г., кроме меньшей массы и скорострельности, я не нашел. Может есть специалисты, которые обоснуют выгоды этой "разработки с нуля".

Директор говорит, что плановая прибыль завода всего 15 процентов - остальное "налоги на зарплату, НДС и т.д.". Я не думаю, что у работников завода астрономические зарплаты. Чтобы узнать, откуда возникла такая стоимость, наверное нужно исследовать статью "и т.д."

Кто занимается такими "исследованиями"? Конечно органы борьбы - с коррупцией, с экономическими преступлениями, с внедренными вражескими агентами. У нас их все больше, и их содержание как раз очень недешевое, в том числе и с учетом зарплат, которые устанавливались из принципа "чтоб не подкупили". Странный конечно критерий отбора - где "неподкупность" определяется размером предложения.

Но если оценить все время непримиримой борьбы этих неподкупных суперспециалистов, то что мы видим в сухом остатке - если не брать во внимание истерик с разоблачением "коррупционеров" в социальных сетях и других СМИ?

Если, как нас убеждают, отечественная коррупция явление системное и руководится "сверху", то что мы имеем в статистике отбывающих наказание чиновников высшего эшелона власти, связанных с ними политиков, представителей крупного бизнеса и прочих "прислужников олигархов"? Где возвращенные в бюджет средства, которые хотя бы окупают содержание всех этих непримиримых борцунов?

"Бриллиантовые прокуроры", янтарные нелегальные прииски, огромные потоки контрабанды, миллионные взятки - все это только пар в свистке "карательной машины".

Судя по всему, в анамнезе имеем проблему гангрены головы. Никакими сильными руками этот организм ее отпилить не сможет. Поэтому растить мышцы дальше занятие малоперспективное. Для сохранения суверенитета это конечно имеет смысл, но улучшения жизни в таком суверенном государстве для огромного большинства населения ожидать не стоит. 

Рациональным ожиданием будет возможность унаследовать то, что останется от продолжающегося "хозяйствования" старых элит. Но до дееспособности, как умственной, так и физической, потенциальному наследнику еще далеко. Сложно даже сказать есть ли такой наследник, новая элита, хотя бы в проекте.

Элита, как правило, не прилетает извне в голубом вертолете, ее качество обусловлено качеством тех, кого она потенциально может представлять и из чьей среды вышла. Поэтому проблема как научиться пользоваться путями размышления, подражания и опыта актуальности не теряет никогда. И не нужно искать какой-то свой путь до того, как будут освоены те, что давно придуманы до нас.